Есть безлюдная долина, озаренная луной,
Там от дремлющих деревьев запах терпкий и хмельной.
Дышат персиков бутоны и лимонов лепестки,
Ароматами насыщен лучезарный ночи зной.

От пьянящих ароматов млеют тело и душа,
Сны струятся и мерцают, нежно листьями шурша.
Отблеск с тенью, мрак и блики в колыханьи немом,
Что-то пишет яркий месяц в темных чащах камыша.

В глубине рыдает кокил, предвещая долгий путь,
И вздымает птичий голос растревоженную грудь.
Это юности и счастья сокровенный чистый рай,
Там страданий этой жизни незаметна злая муть.

Голубизной своей первоначальной
Сияет свод небесный беспечальный.
Ни облака, а свежий ветер прочит
Меня в друзья, он ластится, лопочет,
И льнет ко мне, и край одежды белой
Теребит он, как сонной, смуглотелой
Жены ладонь, докучливой и скучной.
Плывет ладья по Падме тихозвучной.
Река отлогий берег затопила,
Но рыжий плес вдали залить забыла.
Он чудищем на солнце развалился,
А справа крутизна, где вдруг завился
Язык тропинки, что с горы сбежала
И там - шершавая - к воде припала.
А женщины поодаль за откосом
Полощутся и распустили косы.
Доносятся купальщиц разговоры,
И плеск воды, и звонкий смех, и споры.
Старик рыбак подставил солнцу спину,
Свой невод жилистой рукой закинул.
А со скалы в речную воду смело
Мальчишка прыгает. Его нагое тело
На волны шлепнулось. Пловец счастливый,
Резвясь, ныряет в речке терпеливой,
Как любящая мать. А там высоко
На небе облако плывет. Осока
Прибрежная, поля, леса и горы -
В снопах лучей горящие просторы
Роскошных манго из садов прибрежных.
Благоухание .....

Читать дальше →

Луч солнца тронул запертую дверь.
И люди все почуяли в себе
Слова рожденья: "Мать, открой мне дверь!"
   И дверь открылась.

Мать на траве сидит, в руках - младенец,
Словно в руках зари - звезда рассвета.
Коснулось солнце головы младенца.
Коснулся струн поэт и песнь запел:
"Да славится родившийся, бессмертный".
Все слышавшие стали на колени:
Раджа и нищий, праведник и грешник,
Глупец и мудрый. И провозгласили:
"Да славится родившийся, бессмертный!"

В далекий тот и самый смутный век,
Когда свидетель в творческой досаде
Опять крушил все то, что создал сам...
В тот день, когда от ярости его
Смятенная земля заколебалась,
Вмиг руки моря Красного тебя,
О Африка, от суши оторвали.
С материком восточным разлучив,
И поместили среди гор лесистых,
Туда, где еле-еле брезжит свет,
На произвол судьбы тебя оставив.
Там тайны важные копила ты:
Открыла воды, что подобны небу,
Природы неизведанные чары
В тебе рождали к тайному любовь.
Ты ужас побеждала громким смехом,
В чудовищные кутаясь одежды,
И увлекалась почитаньем духов
При грохоте священных барабанов.

О ты, погруженная в сумрак,
Ты, чей человеческий образ
Под черною тканью таится
От взоров людей недостойных!
Явились они с кандалами
Такими, как когти гиены;
То было насильников стадо,
И в думах их - мрак полуночный.
А их первобытная алчность
Бесстыдна и бесчеловечна.
И вот от беззвучного плача
На залитых кровью тропинках
Пыль стала кровавою грязью.
И комья той грязи презренной
Твои.....

Читать дальше →

Дом мой на пригорке, и ко мне во двор
Двое мальчуганов ходят с давних пор.
Полуголы, смуглы, полны свежих сил,
Словно кто-то кукол бегать научил.
Дом они обходят, устремляя взгляд
К мусору, где спрятан драгоценный клад:
Там лежат коробки, пестрых лент куски.
Серебром и златом блещут ярлыки;
А найдут журнала красочный листок -
Зазвенит веселый детский голосок.
Радостно смеются, бегают кругом.
То видны, то снова скрылись за углом
Как прекрасны эти голые тела,
Сколько в этих душах света и тепла!
И святая гордость на сердце встает:
Дети человека - вас родил народ.
В форме человека - это человек.
Так в костях и мясе целый мир сокрыт,
И живое тело для души не скит.
Смертный выше душа, что тоской томим,
Кто затоптан в мире, тот владеет им.
В этом мире будет можно, не страшась,
Нежить и лелеять тела с жизнью связь.
Праведность желаний людям суждена,
В мире будет счастье и любви весна.
Мир - для человека, человек - Господь.
Это рай, в котором торжествует плоть.
Ничего другого можно не жела.....

Читать дальше →

Малая птичка полнится счастьем.
Где она песню эту взяла?
Ро'сы на листьях леса блестящи,
Песня, как росы, светла,
Словно на каплях, светлых и чистых,
Вспыхнул от песни свет золотистый.

В яркой улыбке девственной Уши
Льется к нам с неба хмель золотой.
Утром сегодня, сон свой нарушив,
Ритм не взяла ль ты девы святой?
Золото в крыльях птицы искрится,
Амрита в песнях нежно струится.
В травах высоких гнездышко свито;
Боль, беспокойство в сердце твоем.
Птичка, откройся: было ль пробито
Робкое сердце нежным копьем?
Иначе как же в чаще безлюдной
Песня моя - у тебя, безрассудной?

Ночью ли знахарь темной науки
Вдул тебе в сердце этот мотив?
Днем ли взметнулись в золоте руки,
Амритой светлой птицу вспоив?
Песню верни мне, девочка-птица,
Дай золотистой в дом возвратиться!

Из двух деревень, разобщенных рекой,
Стремятся всегда к переправе одной
И те, кто покинул отеческий дом,
И те, кто вернувшись, спешит на паром.
А в мире, в борьбе исступленной тела,
Потоками вспенились, кровь залила.
Эпохи сжимаются, годы летят,
Развенчанных топчут, увенчанным льстят,
И в жажде познанья приникли уста
К той чаше, где в нектар отрава влита.
И здесь только тайное имя хранят,
В две стороны глядя, деревни стоят,
Одна переправа над ширью речной,
Тот из дому едет, тот рвется домой.

Твоя труба лежит в пыли,
   И не поднять мне глаз.
Стих ветер, свет погас вдали.
Пришел несчастья час!
Зовет борьба борцов на бой,
Певцам приказывает - пой!
Путь выбирай быстрее свой!
Повсюду ждет судьба.
Валяется в пыли густой
Бесстрашия труба.

Под вечер шел в молельню я,
Прижав цветы к груди.
Хотел от бури бытия
Надежный кров найти.
От ран на сердце - изнемог.
И думал, что настанет срок -
И смоет грязь с меня поток,
И стану чистым я...
Но поперек моих дорог
Легла труба твоя.

Свет вспыхнул, озарив алтарь,
Алтарь и темноту.
Гирлянду тубероз, как встарь,
Сейчас богам сплету.
Отныне давнюю войну
Окончу, встречу тишину.
Быть может, небу долг верну...
Но вновь зовет (в раба
В минуту превратив одну)
Безмолвная труба.

Волшебным камнем юных лет
Коснись меня скорей!
Пускай, ликуя, льет свой свет
Восторг души моей!
Г.....

Читать дальше →

Везде царит последняя беда.
Весь мир она наполнила рыданьем,
Все затопила, как водой, страданьем.
И молния средь туч - как борозда.
На дальнем бреге смолкнуть гром не хочет,
Безумец дикий вновь и вновь хохочет,
Безудержно, не ведая стыда.
Везде царит последняя беда.

Разгулом смерти жизнь пьяна теперь,
Миг наступил - и ты себя проверь.
Дари ей все, отдай ей все подряд,
И не смотри в отчаянье назад,
И ничего уж больше не таи,
Склоняясь головою до земли.
Покоя не осталось и следа.
Везде царит последняя беда.

Дорогу должно выбрать нам сейчас:
У ложа твоего огонь погас,
В кромешном мраке затерялся дом,
Ворвалась буря внутрь, бушует в нем,
Строенье потрясает до основ.
Неужто ты не слышишь громкий зов
Твоей страны, плывущей в никуда?
Везде царит последняя беда.

Стыдись! И прекрати ненужный плач!
От ужаса лицо свое не прячь!
Не надвигай край сари на глаза.
Из-за чего в душе твоей гроза?
Еще твои ворота на запоре?
Ломай замок! Уйди! Исчезнут вскоре
И радости и скорби навсегда.
Везд.....

Читать дальше →

Прекрасная в волне купается речной,
струей бежит вода вдоль пряди смоляной,
как будто ночь сама рыдает без конца,
поражена луной девичьего лица.
Так липнет к телу шелк, что виден стройный стан,
и, на него взглянув, монах забудет сан
и бросится, святой, пред красотою ниц...
Ах, груди трепетны, как пара диких птиц,
и, чтоб не взмыли ввысь, где птичий клик затих,
ладони девушки удерживают их.
   Перевод Г. Ашкенадзи         

Прелестная купается... И кто бы
сейчас ни увидал ее украдкой,
Так и застынет, поражен мгновенно
стрелой любви, мучительной и сладкой.
О как она стройна и как стыдлива,
с волос вода струится, извиваясь,
Как будто плачет мрак тяжелых прядей,
луны лица прекрасного пугаясь.
Смотри, как шелк намокший повторяет
изгибы тела смугло-золотого,—
Искусен бог любви, таким соблазном
смутил бы и отшельника святого.
Волнуются встревоженные груди —
трепещут, будто две пугливых птицы,
Две диких птицы — красноклювых чаквы,
что через миг готовы .....

Читать дальше →